Charles Grey
get a decent cup of coffee and then chop your head off with a chainsaw.


не думаю, что я сейчас в состоянии написать какой-то большой пост, который будет смотреться более-менее цельно и адекватно, но в то же время у меня есть некоторая потребность написать хоть что-нибудь. частично это объясняется тем, что мне стыдно не писать вообще. частично тем, что я испытываю странное чувство нереализованности, когда смотрю на дату последней записи. раньше мне казалось, что одна запись в месяц — это ужасно мало, теперь же я бы многое отдал для того, чтобы писать хотя бы так.
хотя, насчет многого я, вероятно, погорячился.
не то чтобы ничего не происходит. нет, что-то, вроде бы, случается, бывают даже какие-то забавные и странные серии событий, о которых я думаю как о том, что я хотел бы записать в свой дневник, но эта мысль секундна. она приходит спустя короткое время после случившегося, а к моменту, когда у меня появляется возможность что-то напечатать — исчезает. по какой-то неясной мне причине создавать дневниковые записи на бумаге я не в состоянии. много раз пытался, но каждый раз все заканчивалось тем же, чем и начиналось — пустым листом бумаги. в последнее время и печатать мне стало тяжело. я теряюсь перед мигающим курсором и пустым окном ввода, как терялся раньше, оставаясь в толпе один. собственный дневник вызывает у меня чувство беспомощности и немоты — я не знаю и не понимаю, как к нему подступиться. возможно, он давно перерос меня, а я — его.
странными кажутся комментарии и отзывы ко все написанному здесь, которых, отчего-то, в последнее время особенно много. создавая очередную сладенькую днявочку в интернете я и предположить не мог, что не заброшу ее спустя пару месяцев. более того, я не ожидал, что кто-то будет читать ее, писать мне о ней, иногда благодарить и периодически вскользь упоминать ее в разговорах. последнее связывает меня по рукам и ногам.
глупо жаловаться на это (я, впрочем, не пытаюсь, жаль, если это выглядит так. в собственном дневнике мне приходится думать о том, как что выглядит. нелепо), дневник никогда не был закрытым (кроме, пожалуй, того периода времени, когда я в принципе закрывал его от всех, кроме себя, чтобы почистить). более того, одной из основных моих идей при создании этого псевдо-блога была полная доступность разным людям. кто же знал, что намечая своеобразную книгу записей о музыке и альбом для двигающихся картинок, я создам нечто абсолютно противоположное.
я никогда не считал себя мастером разговоров о себе, меня куда больше привлекали истории о других, незнакомых мне и подчас не существующих людях (хотя, справедливости ради, стоит отметить, что даже в рассказах я предпочитал использование первого лица, им проще было выбить необходимое мне настроение с помощью различных обрывков мыслей), но в итоге все, что я делаю сейчас — попытки писать о себе. все, что я пишу — этот дневник. мне не хотелось бросать "художественную прозу", но я не вижу ни одной вещи, ни одной эмоции, ни одного жеста, о котором мне хотелось бы написать. это горько и, моментами, больно. раньше мне хотелось писать прозаические оды о каждом выпавшем пере из каждого серого голубиного крыла на свете.
с одной стороны, я, несомненно, разочарован. больше в себе, чем в мире вокруг, но даже не важно в чем. я люблю слова (иногда они любят меня в ответ, и тогда я даже чувствую себя почти счастливым), но мне никогда не хватает их для того, чтобы выразить это разочарование. а больше говорить мне не о чем. это единственная моя сильная эмоция, которую я испытываю более-менее стабильно. все остальное проходит всплесками, которые я не успеваю улавливать.
изредка я умудряюсь почувствовать, что сейчас я счастлив — и тогда я поражен глубиной и многогранностью собственной эмоции. она накладывает на меня немоту, от которой я не могу избавиться. робость, которую я испытываю перед собственными настроениями (а часто и мыслями) ничем не выразима — ни словом, ни рисунком, ни жестом, ни движением.
с другой — неожиданно для самого себя я начал больше рассказывать окружающим, чем окнам для букв. до сих пор не могу решить, глупо это было или нет. и закончилось ли вообще, резонно ли использовать "было", когда, может быть, все еще существует "есть"? я сделал из этого несколько выводов, о которых нет смысла писать и о которых, более того, я не могу написать из-за смутного вязкого чувства ответственности перед своим окружением. это достаточно нелепо, но в данном случае я склонен потакать собственной нелепости.
мне не хотелось бы скатываться в бессвязные абзацы о каких-то бессмысленных вещах (как, например, о том, что описано выше), поэтому я просто напишу о том, что я делал в июне и июле. планов на август (кроме разложения и алкоголизма) нет, так что об этом не будет ни строчки.

июнь я провел относительно спокойно. меня сильно подкосил неожиданный недопуск к одному из зачетов — я потратил слишком много сил на то, чтобы все-таки выбить из достаточно упрямого преподавателя советской закалки это несчастное разрешение сдать зачет по истории зарубежной журналистики. наплел ей какой-то дикой хуйни про французскую публицистику, и зачет она мне все-таки поставила, но я уже был слишком шокирован тем, что у меня вообще сложилась такая ситуация. после этого мне было относительно плевать на экзамены. я просто приходил, плел какую-то чушь, составленную из обрывков знаний, непонятно откуда появившихся в моей голове еще несколько веков назад, получал оценки, уходил, уползал спать.
день рождения провел традиционно бездарно. постарел еще на год. больше рассказывать об этом знаменательном событии особо нечего. кроме, может того, что на 18 у меня была запланирована отработка по физре, на которую я добросовестно забил, благодаря чему остался без зачета.

полный цирк был с тем, как я сдавал зарубежную литературу, вытянув билет по произведениям, которые я не читал. надеясь на рабле, я вытянул "ивейна, или рыцаря со львом" и, черт возьми, проклятую "бурю" шекспира (было, кстати, даже немного стыдно из-за того, что бурю-то я и не читал. даже билеты про нее читать не стал, думал, никогда не попадется). в итоге я прямо на зачете читал краткие и там же составлял какие-то смутные литературные анализы на их основе. с шекспиром здорово помог курс по английской классической поэзии (он мне вообще на учебе помог так, как ни один учебник не помогал). как ни странно, мне единственному после череды незачетов поставили зачет. предложили специализироваться на литературной критике. мораль басни: записывайтесь на дополнительные курсы, раздавайте интернет с планшета и дружите с одногруппниками, которые могут одолжить вам что-то поменьше, чем ебаный ipad mini, читайте шекспира — не будьте как я.



с июля началось полноправное лето в аду. сама по себе, практика как казалась мне достаточно бестолковым занятием, так и кажется до сих пор, уже после того, как я ее закрыл (и чуть не суициднулся в процессе). в общем-то, не сказал бы, что мне не повезло с местом — мне "посчастливилось" практически случайно (и очень быстро для организации такого масштаба) попасть в пресс-центр огромной энергетической компании, и, как ни крути, я не могу отрицать, что научился там паре-тройке вещей. но, блять (oops), как же невозможно я там заебался (oops). первые два дня я просто сидел и охуевал (oops) от того, насколько много бесполезных аббревиатур, сокращений и технических терминов пресс-центр использует в своей работе. всегда считавший, что журналистские тексты должны быть максимально простыми, я зашивался, в пятисотый раз открывая тезаурус, чтобы посмотреть, как же сокращать какой-нибудь несчастный ампер (как оказалось, в энергетике своя, необъяснимая и нелогичная система сокращений, никак не зависящая от адекватной фундаментальной физики). отдельная охуительная (oops) история — то, как я туда ездил. павелецкая не то чтобы слишком далеко от сокольников, но, господь, чертовы длиннющие переходы с красной комсомольской на коричневую и с коричневой павелецкой на зеленую. идешь по ним и кажется, будто в лете по пояс бредешь, настолько медленно и уныло течет людской поток по этим гнетущим тоннелям. и эти восхитительные гниющие заживо бомжи на лавочках у вокзала, и эти ебанавты (oops) останавливающиеся со своими проклятыми чемоданами прямо посередине зала, чтобы сфотографировать потолок, и пылища на улицах без единого пятна тени, и невыносимая жара в тридцать градусов. все это делало мои поездки на практику абсолютно незабываемыми.
пока те немногие из моих одногруппников, с которыми я общаюсь, писали, что по-доброму завидуют мне, поскольку, воу!, я хоть что-то делаю, я приходил домой, шлепался на пол и мечтал о том, чтобы носить кофе и бегать в магазин за сливками, как это делают люди на нормальных практиках. вместо этого я ездил по чертовым подстанциям, где надеялся на то, что моя голова в какой-нибудь невероятно счастливый момент, все-таки расколется надвое от этого плотного, постоянного жужжания электричества, таскался слушать одни и те же лекции, чтобы потом писать о них разные тексты, носился по всей москве с ощутимо тяжелой зеркалкой и, откровенно, просто хотел в одно прекрасное утро не проснуться вовсе. в итоге, к концу практики, я выдал две статьи по восемь-десять тысяч знаков, четыре по три-четыре тысячи знаков и бесчисленное количество разных заметок и сообщений. за четыре недели это не так уж и много, и я бы, наверно, даже не заебался (oops) так сильно, если бы не бесконечная волокита с различными базами, составлением рассылок, редактированием фотографий, отбором фотографий в фоторепортажи и прочей мелкой работой. по отдельности все эти крошечные занятия кажутся пустяками, но когда каждый день их много, на завтра их меньше не становится, а послезавтра случается еще и что-нибудь из разряда "корпоративная катастрофа" и в офисе неожиданно начинается хаос и ад на земле — начинаешь несколько уставать от них. "несколько" в плане "очень".
таким образом, практика обернулась для меня какой-то игрой на выживание, наложившись на вновь нахлынувшую, как прибой, бессонницу. вечерами я валялся, не чувствовал собственных конечностей от усталости и, все равно, не мог уснуть.
впрочем, кроме разверзнувшегося под ногами ада, случались и странные, необъяснимо хорошие или просто приятные вещи. к примеру, где-то к концу третьей недели я умудрился стереть ноги не то что в кровь — в мясо. наблюдать за отваливавшимися кусками кожи было забавно, но больно настолько, что я готов был ездить на работу в своих домашних тапочках с плюшевыми котятами. корпоративный дресскод, конечно, не позволил бы, поэтому я просто заматывался пластырями и бинтами так, как ни одной мумии и не снилось. в общем, в один прекрасно-ужасный день в таком состоянии я и ехал на "любимую" практику, когда кто-то умудрился наступить мне на ногу так, что часть моей гениальной повязки по снижению боли и фиксации оставшейся кожи на месте полностью оторвалась, а часть просто насквозь пропиталась кровью. в итоге я стоял, с залитыми кровью синими замшевыми околотапочными аналогами мокасинов (синие замшевые мокасы! как ботинки, только лучше) и не представлял, что делать, потому что даже имея при себе бинт и перекись, я бы не замотал свою ногу заново из-за полного и безоговорочного отсутствия пластыря. именно в этот момент истины откуда-то из-за колонны вырулила женщина с ведерком огурцов, посмотрела на меня, вручила мне целую кучу этих ебучих (oops) пластырей, сказала мне беречь себя и добавила, что я красивый.
впоследствии еще несколько подобных женщин предлагали мне пластыри, давали советы о том, как не сдохнуть с этим пиздецом (oops) вместо ноги, да и просто вели себя мило. один мужчина предлагал поднять меня на руках по лестнице, что было частично очаровательно, частично крипи и частично странно.
в общем, неожиданная цепочка доброты незнакомцев какое-то время невероятно радовала меня на работе и в итоге стала одним из аргументов в пользу того, чтобы все-таки не разбивать о свою голову монитор.
кроме того, что люди не всегда наступали мне на ноги и иногда даже решали проявить что-то близкое к сочувствию, были и просто вещи, которые при удачном стечении обстоятельств поднимали мне настроение. к примеру, мой любимый универчик взял и соизволил перечислить мне на карту некоторое количество денег. вроде и мелочь, а вроде как и ебать (oops) приятно было неожиданно и практически из ниоткуда получить около 7к~. в принципе, так же приятно было практически сразу спустить около половины из них на книги, множество разных карандашей, уголь, бодишоповские ореховые штуки и прочие глупости (которые, впрочем, здорово обрадовали меня).
к тому же, на работе была забавная главный специалист, половину жизни проработавшая в издательстве и прочитавшая, кажется, чуть ли не все на свете. когда она спросила у меня, что ей почитать в самолете, я надеялся блеснуть эрудицией и начитанностью, но в итоге опозорился, поскольку она читала все, что я ей называл. единственное, что "выстрелило" — роман перуанского нобелевского лауреата. но даже у него она умудрилась что-то читать — просто не то, что я назвал.
после этого разговора мне стало невероятно стыдно — сам-то я уже почти год как читаю невероятно мало и бестолково. начиная множество разных книг, почти все их я бросаю. чтение отчего-то начало утомлять и раздражать меня. и у меня нет этому объяснений. я не стал менее терпеливым — к примеру, выдержать три с половиной часа фильма какого-нибудь несчастного куросавы для меня не проблема. причем, я буду сконцентрирован на этом фильме, я не буду отвлекаться на что-то, прожимать паузу, ходить за чаем, кофе, печеньем. с чтением же наоборот, для меня невыносимо прочесть даже ничтожные десять-двадцать страниц — мне становится скучно, я мучаюсь, вязну в предложениях.

несколько обидно, что я потратил весь июль на то, чтобы гнить на практике. после нее у меня уже не оставалось сил на то, чтобы смотреть кино, слушать музыку или читать, в итоге я отвык от всего этого настолько, что мне тяжело вновь к этому привыкнуть. особенно к музыке — пока я целый месяц слушал одни и те же десять-пятнадцать песен по кругу, я потерял способность вслушиваться во что-то новое и оценивать это, звуки кажутся кашей или, еще хуже, просто гладкой мешаниной без какого-либо "вкуса".

даже сейчас, спустя уже почти две недели после получения характеристики и отмены крепостного права, я все еще чувствую себя прижатым. как будто трава, на которой долгое время лежал неебически (oops) огромный валун. но сделать сам для себя я ничего не могу. мне остается только ждать магического восстановления и, может, наслаждаться тем, что москву укрыли дожди. смотрел вчера на туман над озером, думал о том, что. да черт знает, о чем на самом деле. сам не понял.


@музыка: Slowdive - Avalyn I; The Verve - Love Is Noise;

@настроение: exhausted;

@темы: lifelines, (500)