Charles Grey
get a decent cup of coffee and then chop your head off with a chainsaw.



привет. решил поговорить с самим собой.
писать мне как не хотелось (и не моглось), так и не хочется (и не можется). в ужасе отгоняю от себя мысль, что исписался и сказал все, что мог сказать. вернее, может, не все абсолютно, но все из того, что выразимо.
остальное дымкой лежит где-то, где я еще не был, и растворяется, как только я начинаю двигаться.
не знаю, что я делаю с собой и со своей жизнью, и со всем остальным (со всеми остальными). зато точно знаю, что развил в себе нездоровую любовь к использованию скобок. все состоит из каких-то крошечных крутящихся частичек, которых я раньше не знал и не видел. а теперь у меня дышит стол и двигаются стены.
иногда я смотрю на людей, которых знаю давно, и понимаю, что не знаю их. и никогда, наверное, не знал.
меня всегда странным образом пугал (и одновременно восхищал; чувство такое, будто находишься рядом с тигром — полностью осознаешь, в какой ты опасности, но, боже, какие же легкие движения и как ярко чернеют полосы на рыжем солнце) факт того, что значительная часть мира — живая.
пока я строю что-то в своей голове, люди, которых я даже не вижу, которых я никогда не слушаю, строят что-то в своих. так же, как я не могу рассказать о своем архитектурном таланте, об окнах, что уже молний, они не могут рассказать о своих.
говорю сам с собой и, кажется, не понимаю даже себя. себя, может, в первую очередь.
случилось так, что недели полторы назад я простыл и (странным образом) слег так, что меня даже никто не спрашивал, почему я не еду на учебу и почему не выхожу из комнаты (видимо, вид у меня был действительно жалкий). только-только начинался второй семестр. бурый, ржаво-серый снег лежал полупрозрачными слоями в тени. земля отмерзла и чавкающей кашицей расползалась под ногами. черные ветки глядели в мокрые следы, как в зеркало.
в общем, то благодатно-прохладное время, когда особенно радуешься виднеющейся под ледяной корочкой прошлогодней грязной траве и видишь в этом какой-то зыбкий символ возрождения всего сущего.
по журфаку я не скучал и, в общем-то, был почти доволен тем, что заболел. валялся в зеленой, как речное дно, спальне, смотрел, как зажигаются и гаснут в соседнем доме окна. думал, в основном, о том, что для короткого промежутка времени жизнь поразительно необъяснимая штука. даже будучи единственным человеком, знающим о своей жизни и о себе все — я все еще не понимаю ни того, ни другого. я думал о себе одно — оказалось, что я много, много больше, чем то, что вписывалось в мой собственный портрет.
провалявшись дома около пяти дней, я уже не мог заставить себя снова выйти на улицу. странно просыпаться утром и куда-то собираться, когда на секунду осознал себя пылинкой в вихре других пылинок. одновременно свою незначительность и значимость. в общем, воспользовавшись этой секундой как поводом, я правдами и неправдами (в основном правдоподобной неправдой, конечно) не совершал ошибок еще неделю.
и мне, по большей части, было хорошо: я лениво читал и так же лениво думал. ленивые мысли ленивыми белыми карпами плавали в обрамленной кувшинками затуманенной голове.
неловко теперь с дымчатыми карпами в голове смотреть на прозрачный март вне ее.
и, как всегда, до первого дождя весны нет. на улице замерла удивительно чистая, тихая зима.
жду, когда дом напротив укроется пеленой из воды и свернется в калачик (уснет, перестанет перекидываться бликами с окнами домов напротив, зашумит тем мирным урчанием, которым шумят кошки, вытягиваясь на скамейке и у подъезда).



я, в общем-то, окружаю себя кипой книг и прочей макулатуры, бездельничаю, в мгу стараюсь без особой надобности (в виде контрольных и/или особо ценных в плане посещений семинаров) не ходить, много времени провожу, кидая карпам в голове хлебный мякиш.
чтобы они не уплыли.

как ни смешно, но я настолько скучный собеседник, что даже мне скучно говорить со мной.

@музыка: Radiohead - Fake Plastic Trees;

@настроение: sleepy; yawn yawn yawn;

@темы: (500)