04:54 

среда. slowing down the blood.

Charles Grey
get a decent cup of coffee and then chop your head off with a chainsaw.
ебать (oops) я ожил.



я долго думал над тем, что мне, потенциально, стоит вообще снести к чертям собачьим все здесь написанное и закрыть дневник, черкнув напоследок, что вот он, конец прекрасной (прекрасной?) эпохи. но мне стало жаль прошлого (как мне всегда становится жаль какой-нибудь чепухи), и вместо уничтожения я принялся за созидание.
периодически я удивляюсь сам себе и не знаю ровным счетом ничего, и не уверен в том, был ли я вообще. периодически я неуверенно существую в единственном времени, наблюдая, как в прошлом живет кто-то другой. жил кто-то другой. ведь именно что груда насторожившихся теней, и они шепчутся между собой, и временами одна поднимает бунт, кроет собой других, говорит в один голос, после чего тонет в глубине идущих внахлест оттенков серого.
я завернулся в свою бесконечную депрессию ручной работы, как в одеяло, но мне нравится думать, что она — моя мантия. длинная прозрачная мантия. в конце концов, я все еще король в своем замке. история твердит об обратном, но корону нельзя пропить.
с наступлением холодов я впадаю в мягкий анабиоз, покачиваясь на волнах собственных мыслей, которые все лижут, и лижут, и лижут, и бьются о берег седыми белыми лбами. ни на что не жалуюсь. ни до чего (ни до кого?) нет дела. события, люди, разговоры, вопросы — плывут, как облака, где-то так далеко, что их реальность я резонно ставлю под сомнение.
выходишь из дома и окунаешься в темный сухой мороз, оставляющий трещины на льду и лед на окнах. возвращаешься домой и ловишь рыжие всполохи в сером пламени. валишься спать и просыпаешься на следующий день, находясь одновременно в сегодня и во вчера. и так день за днем дробишься на дни. распалась связь времен, времен распалась связь.
затишья. тишины, которую не посмеют нарушить даже часы. остановись, мгновенье, я устал дробиться. века летят, как кони, впряженные в тройку, и звенит, как колокольчик, хрустальная вечность. и как в детской игре, где "да" означает "нет", просьба остановиться превращается в подгоняющий удар кнута.
засеребрился мертвый край, чертоги ледяные сияют в небе голубом и хрусталем, и серебром.
лучшая часть зимы — та, во время которой здания заворачиваются в гирлянды, как в сверкающие шелка. и столько во всем этом света, и магии и какой-то почти нелепой торжественности, что одного только этого ради стоит выйти из комнаты и совершить ошибку.
пришла зима и занесла все это — города, человеков, зелень. мозг перекручен, как рог барана.



я одновременно жду и до смерти боюсь момента, когда когда услышу "шах.. и мат". периодически я думаю о всех тех схемах, которые мог бы разыграть, которые я учил, которые я использовал, которые работали тысячи раз и которые бесполезны. я не то что схожу с ума.
бывает ли терновник лаврами, лавры — терновым венцом? ах, эти короны, которые не пропьешь, не перемелешь, не расплавишь, не, не, не.
в панике расставляю маленькие фигурки, которые утащил из зеркального театра, в котором не был, и боюсь, что расставил неправильно. и не знаю, как правильно. и переставляю. сбиваю. переставляю. переворачиваю доску. переставляю.
и все это в лучших традициях пушкинской зимы — и больно, и смешно, и снова больно, и снова смешно. best worst things.
я зароюсь в зиму, как в землю, ровно на шесть футов вглубь толстого слоя снега и буду переживать время, как переживают за больных детей. и чинить его. и свою голову. и ни то, ни другое. стану читать чужие книги с любого места.
плохо, ежели мир вовне...
кидаясь от севера (вовсе не здесь, а в полярном круге) к югу, я уже и сам не понимаю, где мне лучше. вернее, я в целом перестал понимать хоть что-либо. смотря на людей, на вещи, на себя в зеркало, я вижу только бесконечные знаки вопроса. пространство так сузилось, что юг и север на самом деле в одной точке.
вместе с листьями сбросились время, пространство и несколько сотен людей по всему миру. их нет в колоде.
в жизни меня учили самым ненужным вещам. которые, как и все мои разыгранные партии, бесполезны, когда не можешь забыть отчество у тирана.
погода скачет, как давление, взбрыкивая и выгибаясь, швыряя вслепую горсти сухого снега, не надеясь попасть хоть в кого-нибудь, а так, с бессильной злости. все крутится, как поднятая веком пыль в свете ламп и как снег в фонарях. пыль внутри крутится не хуже, чем снег снаружи.

столько раз пытался написать хоть что-нибудь, хоть строчку, хоть букву, хоть точку, что теперь не знаю, о чем говорить. о чем говорят?

Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

@музыка: Arcade Fire - It's Not Over (Hey Orpheus); Smith And Burrows – Wonderful Life;

@настроение: head is pounding and hands are shaking;

@темы: if you can keep a secret, OK computer, (500)

URL
Комментарии
2014-03-13 в 22:22 

Совесть господина Штро
I'm outside the station, a whirlwind of rubbish round my feet.
я рад, что ты все же не снес записи и подарил мне этот уютный читальный вечер. ты круто пишешь, а еще делаешь отсылки к Бродскому, так что по эгоистическим соображениям желаю твоему дневнику to live long and prosper. олсо, я спиzдану у тебя пару флешмобов. привет.

2014-03-14 в 22:42 

Charles Grey
get a decent cup of coffee and then chop your head off with a chainsaw.
Совесть господина Штро, польщен и премного благодарен.
добро пожаловать, привет.

URL
     

Birdcage

главная