05:26 

воскресенье. deer-ree-shee.

Charles Grey
get a decent cup of coffee and then chop your head off with a chainsaw.



я, к сожалению, абсолютно не могу больше писать что-то красивое и хорошее, и умное, и снова красивое, поэтому пишу никак и даже хуже, но, слава богу, немой (а потому безропотный) дневник не осудит меня, даже если все мои записи будут состоять из одной-единственной буквы я. не помню, сколько раз я писал о том, что осень для меня - время вдохновения и созидания назло разложению, сухости и застою, и о том, что сакральное значение есть даже у ломких, покрытых инеем прутиков.
routine bites hard - и времени на размышления вроде "зачем я это делаю?", "кому это нужно?" остается так мало, что и подумать толком нормально не получается. не то чтобы мне так сложно учиться, вовсе нет, но сама необходимость вставать утром, одеваться, завтракать, ехать куда-то на метро, сама необходимость носит какой-то псевдо-оздоровительный характер.
и я не могу больше писать, потому что все, что на исходе дня я могу выдать - это как мелочно, как лицемерно общество и как холодно, невыносимо холодно на улице. и ни то, ни другое ни для кого не открытие. вау, люди отстой. вау, осенью холодно.
я вспоминал недавно всякие штуки из прошлого. ворошил переписки из десятков тысяч знаков. и я сам не понимаю, что со мной произошло. хорошо помню, как обещал сам себе не взрослеть. и помню, как впервые выкладывал свой (ужасный) рассказик (кстати, олдфаги, помнящие эту сахарную историю, возможно, думают, что это мой первый литературный опыт, но на самом деле это не так - первым моим рассказом была потрясающая по своей драматичности история про крылатых инопланетных волков, которые были отшельниками, потому что отличались от своих собратьев по цвету. даже в начальной школе меня, видимо, невероятно волновали проблемы расизма и расовой неприязни, лол), как получал к нему комментарии про "розовые очки" и не собирался их снимать. и на некоторых ресурсах до сих пор валяются мои очень злые патриотические высеры (oops) про то, как надо любить рашку.
что со мной стало и когда я стал тем, чем сейчас являюсь (чудовищной грудой насторожившихся теней, хехе) - я и сам не понял. в 2011 все шло хорошо, я был на пике своего "творчества" с зимы по август. мне хотелось писать бесконечно и обо всем на свете. о ветках, о коре, о солнечных зайчиках, о том, что все живо, все дышит, и что я рад в своем проклятье быть живым. я, с периодическим успехом, выдавал замечательные вещи. школьные сочинения я превращал в рассказы. случайные фразы - в эпиграфы. я считал себя писателем, способным рассказать все. и рассказывал.
что именно пошло не так. какой из бесчисленных моментов, оставшихся позади, стал переломным. грустно, что я изменился и, кажется, не в лучшую сторону. я действительно чувствую себя ужасно, просто невыносимо старым. говорю умными словами и читаю всякие книжки, но жизнь идет сквозь меня, я не ощущаю ни ее, ни себя (живым).
и я пишу (и звучу) как это старое, рассыпающееся существо - скучая по прошлому и не видя ничего в будущем. и это тотальное омертвение, гниение самого ценного, что у меня было - души. как бы романтично (по-литературному романтично!) это ни звучало. я потерял то, что, думал, никогда не потеряю. и стал тем, кем боялся и отказывался стать. по собственной воле.
я шел по желтой дороге из благих намерений и оказался в аду. и провел там уже больше, намного больше, чем просто одно лето. и в этой агонии нет абсолютно никакой идеи, кому, как ни мне, знать. я ничего не обрел в этом состоянии страдании. не стал добрее или лучше. с постоянным ощущением того, что тебя протащили сквозь терновник, а после кинули в мертвое море, в принципе тяжеловато становиться добрее и лучше. и я не понимаю бога и не понимаю тех, кто верит в него. чем можно оправдать страдания? грехами? тогда почему нет детей, которые ни разу в жизни бы не плакали, ведь, теоретически, дети - безгрешны?
и все это человек испытывает из-за того, что когда-то те, кого он даже не знал, нарушили запрет "отца". и отец поколениями изводит своих собственных детей. методично. часто безжалостно. обещая, что это кончится когда-нибудь. что только отмучившись можно прикоснуться к чему-то хорошему. что каждый должен нести свой крест, размеры которого определяет только он сам.
иногда мне кажется, что некоторым он выдает титановый крест шутки ради. абсурдный вывод, но одной жертвы в лице иисуса богу, видимо, мало. и он надевает терновый венец на каждого.
каждому - своя голгофа. свое распятие.

если честно, мне пора перестать об этом думать, надо же, надо же остановиться. хоть когда-нибудь.



не считая того, что я отрицаю бога, а он - меня, осень проходит достаточно приятно. началось все с editors в известия hall, и это было безумно в лучшем смысле этого слова (я пораскинул мозгами (тем, что от них осталось) и решил, что имеет смысл выкладывать такой пост в конце года, вместе с итогами. такие дела). потом понеслась учеба-уеба (oops), которая не то чтобы очень интересная и требует реальных усилий, но местами забавная и, в целом, радует. контингент журфака, конечно, пиздец (oops), облить бы всех их бензином и сжечь напалмом. но мне, в общем-то, дела нет до них, я могу и сам по себе "быть" - гордый, как отделившееся косово, и дерзкий, как сомалийские пираты. ну и смешной, как тысяча чертей. а еще со мной все советуются, объясняя это тем, что я жутко умен, прекрасен, да и вообще превосходен. что, конечно, приятно.
кто бы мог подумать, что я весь сентябрь буду пребывать в восторге от экономики, которую я никогда не любил. а тут прихожу домой и вдохновенно строчу друзяшкам о зависящих от религии особенностях экономики и рынка. записался на межфакультетский курс по английской поэзии из 16 лекций - просвещаюсь. и, опять же, кто бы мог подумать, за три лекции я, наконец-то, "врубился" в поэзию как таковую. начал ее воспринимать. до этого строчки у меня мешались в какую-то смесь из манной и гречневой каши, а теперь все на своих местах - образует красивые, летящие конструкции и говорит на неведомом мне доселе языке, что тоже очень приятно.

читаю я, к сожалению, не так много, как хотелось бы. единственное, что я сделал - закончил "степного волка", и он оказал на меня воистину колоссальное влияние. факт того, что книга не столько про болезнь, сколько про лечение, очень вдохновляет. возможно, когда-нибудь, я тоже в полной мере осознаю, что у меня в кармане множество шахматных фигурок, которые я могу расставлять, как хочу, и программировать свою жизнь так, как я хочу. а пока я, как и абсолютное большинство, мечусь между мещанством и желанием бессмертно и холодно смеяться в хрустальном космосе.
я начал было "башню из черного дерева", но, читая, осознал все свои "провалы" в истории французского и английского искусства, мне стало стыдно и я решил вернуться к башне тогда, когда у меня будет время, желание и силы вникать во все тонкости, гуглить картины и читать биографии.
илиада - дичайше интересная штука, но по началу синтаксис в ней воспринимается как средневековая пытка для интеллектуалов. одиссею не трогал пока что, как и весь список по экономике.
скачал шантарам в оригинале и в переводе и, возможно впервые за всю жизнь, осознал, насколько оригиналы лучше переводов. радуюсь функции "дефиниция" в ibooks и тому, что купил все-таки ipad вместо системного блока (нет, по деньгам это не то же самое, я просто "сэкономил", если это можно так назвать).
с ностальгической теплотой вспоминаю прошлую осень и начало эпохи battle born. спустя год скажу, что альбом прижился и теперь it's in my blood. и эпоха battle born всегда будет для меня особенной эпохой, потому что я был ее частью. и я терял голос, сходил с ума под mr. brightside, почти плакал под miss atomic bomb, ловил конфетти из туалетной бумаги (что поделать, когда твоя любимая группа - бомжи), трогал бф (sigh), таскался к киллерс в отель и забирал сетлист из "первых рук". и это непередаваемые и незабываемые ощущения.
ну и, конечно, момент с листочком moskva - лучший в моей жизни.
стараюсь тихо радоваться простым вещам вроде того, что у меня есть классные резиновые сапоги и даже в дождь и в лужах по щиколотку у меня не мокнут ножки, но моя природная склонность думать мешает этому. хожу под ливнями от библиотеки до новокузнецкой пешком, ища книжный магазин, в котором раньше никогда не был, и слушаю trouble will find me, потому что это действительно один из самых "дождливых" альбомов, что я слышал. да и вообще, дожди - они замечательные: нашептывают тебе колыбельные, когда не можешь уснуть, и оставляют после себя шлейф сырых духов.



если бы мне, как всегда по исходу августа, дали сочинение "как я провел лето", то я опять не написал бы ни строчки.
был на концерте любимой группы, мотался в киев с людьми, которых до этого видел только один раз в жизни, катался на фуникулере, спускался по почти-отвесной-стене по корням, плутал по незнакомому городу в два часа ночи, вбиваясь в случайных прохожих с вопросом "а вы не подскажите, где станция метро N?". крутился и трескался, как зернышко под жерновом. валялся, как кот на прогретом солнцем асфальте перед подъездом. дурачился и умничал. и вообще делал много разных штук, с которыми я никогда не стал бы ассоциировать лето. странному году - странные июнь, июль и август.
и тем не менее, я не написал (и напишу ли?) об этом ни строчки. ни единого слова. я складываю все в большую картонную коробку своей головы, и чахну, и млею над ней, как кощей чах и млел над златом. странно писать о том, как ты никогда не ждал, что с тобой случится хоть что-то, напоминающее приключение, когда для других это так естественно и так нормально.
где-то в лесу своей головы я строю большой собор и большое кладбище вкруг него, и соборный шпиль увенчан тяжелым крестом, возвышающимся над острыми макушками елей. и птиц не видать, но они слышны - насвистывают печальные мелодии фицджеральдовских забытых оркестров. копаю ямы под сваи и под могилы и режу по камню святое писание и эпитафии. молчит и шумит спокойный, величавый лес, где каждое утро солнце без устали выкрашивает деревья в рыжий и где каждый вечер по усыпанной хвоей земле лениво ползет туман, обхватывая стволы своими несуществующими мягкими руками. олень пятнистой спиной касается низко растущих ветвей - иголки и кусочки коры остаются в его шерсти, рогами сбивает шишки - и из них вырастают новые ели.
бьет, периодически, большой колокол, и дрожит крест на шпиле, и испуганно снимаются с мест птицы, и замолкают оркестры, и олень замирает среди деревьев.
объемную, глубокую тишину режет гулкий звон, и едва слышно, извиняясь, бежит по камням ручей, не способный остановиться ни на секунду.
колокол замолкает, и самая смелая птица снова берет первую ноту первой мелодии - лес выдыхает и шумит дальше.

P.S. да, я собираюсь больше писать. нет, я не знаю, в какую сторону будет развиваться мой дневник - в сторону событийности, как было в 2011-2012, или в сторону философии, как было в 2012-2013. пожалуйста, не надо спрашивать меня на аске, где мои посты. они у меня в голове. лучше напишите, что я котик и не должен страдать или что вам понравилось, раз уж вы читаете то, на что, как я думал, никто никогда не обратит внимания.

@музыка: The Black Angels – Science Killer; Interpol - Specialist; The Black Angels - Deer-Ree-Shee;

@настроение: in agony and in rainbows;

@темы: lifelines, if you can keep a secret, dead poets honor, OK computer

URL
Комментарии
2013-10-09 в 14:30 

everybody lies
я не дойду до аска, поэтому
а) ты котик;
б) спасибо за пост, я по ним всегда скучаю;
в) сил тебе и твоему иммунитету выдержать эту осень без насморка и головной боли. я вот так и не купила резиновые сапоги.

     

Birdcage

главная